?

Log in

No account? Create an account

idrussia

Как ты определяешь себя в этой жизни? (с) Шармута


Previous Entry Share Next Entry
О смене парадигмы, Рассказ о том как физики отказались от материи . Часть II
idrussia
Вот оно то самое «страшное». «Альтернативщиков» умоляю пока помолчать. Проявить выдержку. «Наблюдаемая» приняла конкретное значение. Ей теперь всякие там «вектора состояния» и т.д. и т.п. не нужны. Она их «кинула». Это, согласитесь, другое, качественно другое состояние системы. Термин «коллапс» пытается передать тот смысл, что в процессе измерения с системой происходит нечто непоправимое. Назад (типа «я пошутила, извините») хода нет.

Причем. Заметьте. Очень важный момент. Если испытуемая квантовая система в результате измерения определилась по одному из параметров, то это вовсе не означает, что она и по всем другим перешла из «любого возможного» в конкретное. Вовсе нет. Все другие остались в «любом возможном». То бишь, в неизвестном.

Поняли фокус? Так называемый «вектор состояния» может коллапсировать по частям. У разных параметров системы разные операторы и, следовательно, разные системы базисных векторов, и поэтому они рассматриваются как независимые друг от друга. Вот ведь, как оно, оказывается!

Измеряем координату частицы. Получили значение на приборе. Координата говорит всем остальным параметрам частицы: «Ой! Я определилась!» А они ей отвечают: «Ну и дура. А мы на свободе.»


Вот тут то и скажет пытливый читатель: «Системы базисных векторов независимы по определению. Но причем тут «вектор состояния»? Это почему это вы посчитали, что он может независимо проектироваться по частям? Это что за постулат? Опять протаскиваете «можно пренебречь», только в другой форме!» И он будет прав. Опять протаскивают, черти! Придется сказать вам горькую правду. Квантовые механики по первоначалу впали в тот же грех, что и шедшие перед ними классики.

Они принялись безбожно упрощать себе жизнь. Вот и с этой «независимостью частей» - ария из той же оперы. Тонкая подмена понятий.

Выясняется, что если строго, то согласно новой парадигмы системы могут находиться как в «чистых», так и «не чистых» состояниях. «Не чистые» называют еще «смешанные» или «запутанные» или «несепарабельные». Оказывается, что почти все прошедшие с рождения новой парадигмы сто лет физико-математики занимались почти исключительно «чистыми» состояниями или системами.

Почему? А вот как раз потому, что уж очень им хотелось воспользоваться классическим «можно пренебречь». Стремление упростить, чем-то пренебречь оказалось неистребимо. Даже в рамках новой парадигме. Что, признайтесь, немного не логично. Спрашивается, а зачем же тогда копья ломали? Ведь «чистых» состояний или систем фактически не бывает. Ведь что такое «чистое» состояние? Это когда рассматриваемая система НЕ является частью другой, более общей, охватывающей системы. И спокойно проектируется туда или сюда. Но разве может в реальном мире быть такая ситуация? Нет. Она создается искусственно и исключительно в голове.

По большому счету, согласно новой парадигмы существует всего одна глобальная система (вселенная) и, соответственно, один «тензор состояния системы». Вот это и радикально и принципиально. Идеи такого типа давно витали в воздухе, одна гравитация чего стоит. В такой постановке все в мире взаимосвязано и правильно описано может быть только целиком. Кстати, гильбертово пространство позволяет и такому монстру расположиться в себе с комфортом. Проблема не в этом.

Проблема в том, что изучать такой глобальный тензор, сами понимаете, немыслимо трудно и даже не реально. Поэтому физико-математики дали слабину и пошли на попятную, не особенно афишируя это. «Ну его в баню … глобальный тензор-то … не осилим ведь … опозоримся …на глазах у всех» - рассуждали первопроходцы. Опять же близкодействие-дальнодействие. И решили, что лучше идти маленькими шажочками. Изучать свойства глобального тензора, отщипывая от него маленькие кусочки, которые стали называть «чистыми состояниями», а надо было бы назвать «чистыми системами».

Осознать каким-таким макаром мы, идя в глубь микромира, вдруг выскочили на глобальность связей - нелегко. Это открытие. Давайте его осознаем и пойдем дальше.

Итак, маленькие части. Но как отщипнуть маленький кусочек от глобального тензора? Нам придется сильно усложнить себе жизнь и, не успев насладиться изяществом приближенного аппарата, рассмотреть если уж не сам глобальный тензор, то хотя бы его бледное подобие в лице «матрицы плотности».

Согласитесь, что вектор это все-таки какой-то недоразвитый объект. Например, он распадается на компоненты без связей между компонентами. А они, связи, как известно, иногда очень полезны. Независимость независимостью … тоже иногда не плохо … но совсем оторваться от матери-вселенной … как-то страшновато.

Вот пусть совокупность координат x описывает интересующую нас подсистему, а совокупность y - остальные координаты рассматриваемой системы. Вот, положим, есть некая вероятность того, что если подсистема находится в состоянии xi, то система в этот же момент находится в состоянии yj, то есть, что между подсистемой и системой имеются связи, то тогда в терминах «вектора состояний» нет возможности выразить эту вероятность. Просто тупо нет элементов с двумя индексами (i,j). Просто буквально их нет.

А вот у «матрицы плотности» такие элементы есть. Потому что у неё помимо диагональных элементов, которые сами по себе составляют вектор, есть еще внедиагональные элементы. «Чистое» состояние или «чистая система», для описания которой достаточно всего лишь «вектора состояний» или «волновой функции» соответствует диагональной матрице. То есть, матрица как объект дает возможности для описания внутрисистемных связей, а вот упрощенное описание через «вектор состояния» - нет.

То есть, матрица - лучше. Да, лучше. Одно лучше, другое хуже. А что же хуже? Ну … тогда мы не сможем применить к подсистеме всю ту красоту действий … описанную выше. Вот почему я там вспомнил про урну. Зачем нам вся эта красота, если её нельзя применить? Но если кое-чем пренебречь, то сможем. Думаю, вам ясно, чем придется пожертвовать. Связями, конечно.

Вот почти сто лет и жертвовали. Только в последние десятилетия начали потихоньку разбираться с «не чистыми» состояниями. То есть начали потихоньку отказываться от всесильного «можно пренебречь». В маленьких опять же масштабах. Но начали робко выплывать на просторы океана из тихих бухточек и открывать там «америки».

Вот и мы начнем вслед за первопроходцами "выплывать".


Заметьте, друзья, что за все повествование о таких «мелочах», как уравнения Шредингера, Дирака или Лиувилля я даже не упомянул! Эти детали, я считаю, для понимания парадигмы - не важными. Да, парадигма постулирует, что между измерениями математический объект, которым описывается система, подчиняется некоторым уравнениям. А в момент измерения часть или весь объект, которым мы моделируем систему, коллапсируют. «Вектор состояния» проецируется, наблюдаемая проявляется, а уравнения остаются не при чем.

Материалист в этом месте обычно еще раз убеждается, что «вектора состояния» не материальны. Он моргает глазом и глубоко задумывается. Пусть думает, а мы пойдем дальше. К тем «америкам», которые стали приоткрываться. А это и есть те самые «не чистые» или «запутанные» или «несепарабельные» состояния. Мне больше нравится последнее название.

Убедил меня в том, что «несепарабельные» лучше, г-н С.И. Доронин и его журнал «Квантовая магия». Кто захочет, тот найдет. Он доступен в сети. Так вот. Сепарабельность — это свойство отделимости частей составной системы с целью их рассмотрения в качестве самостоятельных и полностью независимых объектов. Например, система состоит из двух частей А и В. Тогда полная отделимость означает, что действия (например, измерения), выполненные над подсистемой А, не изменяют свойства подсистемы В.

Вот кирпич в стене дома. Мы можем подойти к нему с линейкой и измерить его длину. Дом от этого не развалится. Кирпич и дом по отношению к данному измерению сепарабельны.

На языке математики это свойство выглядит следующим образом. Если есть двусоставная А и В система с матрицей плотности FАВ, и эту матрицу можно представить в виде прямого (тензорного) произведения векторов состояния отдельных подсистем f А и f В, то эту систему называют сепарабельной (классической). Соответственно, наоборот, если матрица НЕ разделяется, то система несепарабельна (квантовоматематическая).

Для математика определить с какой системой он имеет дело не сложно. По величине следа (шпура) матрицы, равной квадрату матрицы плотности. Квадрат взят потому, что, как вы помните, мнимые должны самоуничтожиться. Вот если он точно равен единице, то система сепарабельна. Если меньше единицы, то несепарабельна.

Прочувствуйте всемогущество единицы в мире невидимом. Если есть «1», то и 1*1 = 1 и сто тысяч раз один на один будет один. Особая точка. На ней стоит все здание «чистых».

Специально развею возможные заблуждения. Матрица плотности может иметь внедиагональные элементы и, тем не менее, представлять сепарабельную систему. А вот тест через шпур квадрата матрицы абсолютно надежен. Им и пользуются.


Итак. В новой парадигме мир - единая система и она несепарабельна. Но это еще не достаточно сильное утверждение. Более сильное утверждение заключается в том, что любая подсистема этого мира, хоть макро, хоть микро несепарабельны с самой системой. Вот это действительно сильное утверждение. Если оно верно, то «чистые» или сепарабельные системы, рассматриваемые квантовой механикой есть только приближение к действительности.

Казалось бы, и что нового? И классическая физика считала мир объединенным гравитационным взаимодействием. Да. В этом смысле ничего нового. Новое в том, что пришло более общее и более глубокое понимание роли связей. Пришло понимание, что в них-то вся соль. Это раз.

Дальше. Классический мир был полностью сепарабельным. Сепарабельным до такой степени, что это даже не обсуждалось. Классическая физика рассматривала тела отдельно, поля отдельно. Поля создавались телами, но не наоборот. Тела двигались, поля нет. Тела дискретны, поля непрерывны. Тела и поля были разными формами так называемой «материи». Одно как-то привязывалось к другому, но как - оставалось тайной.

В новой парадигме этой тайны нет, так как и разделения на поля и тела нет. Мир в новой парадигме един на более глубоком уровне. К сожалению, чисто математическом. Это честно, и свидетельствует о том, что связи принадлежат другой, принципиально невидимой части мира. Грубо говоря, классическая парадигма ставит во главу и изучает видимую часть мира. Она изучает как плавно и величаво движутся отдельные материальные тела под действием невидимых «сил». А квантовоматематическая парадигма пытается моделировать саму невидимую подоснову. Это два.

Три – это своеобразный тип связи видимого и невидимого миров. Связь эта осуществляется скачкообразным путем при коллапсах воображаемых объектов в конечные наблюдаемые состояния. Поэтому вся парадигма называется квантовоматематической. Результаты буквально «выскакивают» в реальный макромир из невидимого микромира. В конечном виде! Как будто макромир «фиксирует» их только в таком конечном виде. Счетный макромир только так умеет ловить «рыбку» в (предположительно!) континууме мира невидимого.

Ну и, наконец, связи внутри невидимого мира. Они НЕ локальны! Не так как в классике – от точки к точке. Близкодействие оказалось принципом макромира. «Там» они существуют всегда и действуют мгновенно. И расстояние при этом не играет никакого значения. Ну разве это не новенькое?

Так что неверно думать, что ничего нового. Это пессимизм. Наоборот, нового слишком много. Пирамида познания, образно говоря, перевернулась и в новой парадигме фундаментальность невидимого мира нелокальных связей наконец выступила во всей своей мощи. Наконец-то люди убедились в том, что этот мир есть. И серьезно занялись его моделированием.


Убедились. Как бы не так. Кто-то убедился, а кто-то нет. Странная ситуация сложилась. Давайте посмотрим на то, как мир невидимый намекает нам о своем существовании. Не математически, а, что называется «весомо, грубо, зримо». Он ведь не очень-то скрывается. Нет. Он сигнализирует о себе. Посылает людям разные там сигналы, намеки. Тем не менее, увидеть эти намеки и осознать о чем они удалось лишь совсем недавно и это было, несомненно, величайшим достижением человечества. Что же это? Их уже довольно много, но у меня нет цели полностью все обозреть, поэтому буду выбирать на свой вкус и взгляд. Уж извините.

Началось все с дискретности атомарных и ядерных спектров. Исторически первые наблюдения линейчатости спектров проделал еще в 1802 году некто Волластон, но он не придал открытию значения (вот как бывает!), поэтому эти линии были названы «фраунгоферовыми» в честь другого учёного Фраунгофера, который детально изучил их в 1814—1815 гг. Изучить-то изучил, однако объяснить явление даже не пытался.

Смотрели на эти линии и так и сяк. Изучили количественно. Привязали к элементам. Выделили серии. Развили целую науку (спектроскопия). Но почему атомы и молекулы ведут себя таким образом объяснить в рамках классической парадигмы так и не смогли. Это была загадка. Или, как мы говорим, пробоина в борту. А теперь говорим – это сигнал «оттуда».

Дальше больше. Любой шаг в сторону микромира приводил в шоку. Раздолбали атом и поняли, что он в основном пустой. Это был сюрпри-и-из. Почему устойчив? На это электродинамика сэра Максвелла развела руками и грустно опустила голову. «Свят, свят, свят», бормотали физики-классики, прочитав теорию электронных оболочек, с помощью которой удалось (с грехом пополам) разобраться с таблицей Менделеева. Не хочется тормозить на всех этих общеизвестных фактах. Сигналы «оттуда» были, но их невозможно было понять. Классическая физика в делах микромира оказалась некомпетентна. Точка.

Интересно, что иногда явления, наблюдаемые в пограничной зоне, будто бы находили объяснение с точки зрения классиков. Однако, при ближайшем рассмотрении оказывалось, что это «объяснение» лишь играло с классиками злую шутку. Оно создавало иллюзию «всемогущества» классической физики и тем самым тормозило развитие науки. Таков, например, двухщелевой интерференционный эксперимент.

Вот им и займемся.


Злость этой шутки в том, что интерференция световых пучков на щелях блестяще объяснялась  волновой теорией света. Сам факт существования этого объяснения восторженно интерпретировался так, что раз, де, данная теория столь блестяще объясняет сие сложное явление, то значит, природа света, безусловно, волновая. Отсюда родился «светоносный эфир», теория сэра Максвелла и много других не менее серьезных заблуждений.

Что такое свет и по сей день абсолютно неизвестно. Поэтому теория о его волновой природе имела колоссальный успех. Вызывала всеобщее воодушевление и радость. Но радость была не долгой. Сегодня доподлинно известно, что свет испускается и поглощается порциями (квантами). А раз так, то если излучение сферического кванта-волны атомом, хоть со скрипом мозгов, но еще как-то можно себе представить, то поглощение неумолимо растворяющегося в пространстве по мере хода времени кванта-волны в точке приема представить себе совершенно невозможно. Хоть скрипи, хоть крякай, хоть пляши гопака.

Но дело оказалось еще более тухлым! Оно стало просто невероятно тухлым после открытия интерференции частиц. В частности, электронов, на тех же двух щелях. Этого с точки зрения классической физики не должно было быть, потому что этого не должно было быть никогда! Это было ошеломляющее поражение классической физики. С далеко идущими последствиями. Разгром! Полный! Электрон-частица легко проходил через обе щели одновременно! И интерферировал сам с собой!

Тут-то и открылись глаза у физиков на истинную суть интерференционного эксперимента со светом. Вскрылась соль той шутки, которую природа сыграла с классической физикой. Частички света, оказывается, тоже после щелей интерферируют сами с собой и никак иначе. А монохроматичность пучка была нужна только для получения четкой картинки на экране. Ибо ширины интерференционных полос у света разной частоты разные. Вот и все.

Прохождение целого одновременно через две разные пространственно разнесенные точки никак не укладывалось в классическую парадигму. Ну никак! Ну просто никаким боком! «Где стол был яств, там гроб стоит» - сказал про похожую ситуацию поэт. То, что временно было воспринято как успех классической физики, на деле оказалось её неслыханным провалом!

Вот так пробивала себе дорогу новая парадигма. Но и упорству «классиков» надо воздать должное. Они никак не могли поверить в свой крах. Многие не верят и по сей день. А почему - об этом далее.


Отказываясь верить фактам, приверженцы дорогой сердцу классики долго надеялись, что их затруднения имеют временный и преходящий характер. Это нашло свое отражение в тезисе о так называемых «скрытых параметрах».

Они думали, что, возможно, в природе есть некие «скрытые параметры», которые пока не удается наблюдать, но которые есть. Конкретные значения «скрытых параметров» по мысли «классиков» и определяют конкретные результаты экспериментов в микромире. То есть, эти гипотезы предполагают однозначную связь между значением «скрытого параметра» и результатом отдельного эксперимента, т. е. предполагают существование в квантовом мире классических причинных связей.

Это заблуждение имело широкое распространение и борьба с ним доставила много хлопот. Однако, на сегодняшний день проблема успешно и однозначно решена, причем, не в пользу классических мечтателей.

Эта история называется «неравенства Белла» и эксперименты Аспекта. На самом деле в экспериментальных статьях у Аспекта было еще два соавтора, но для краткости говорят просто «Аспекта».

Короче, Бом в 1951 году предложил эксперимент, а Белл в 1964 году произвел его расчет и вывел некие неравенства. Суть такова. Если и впрямь есть «скрытые параметры», то в эксперименте «неравенства Белла» должны были железно выполняться. А вот аналогичные расчеты без предположения о «скрытых параметрах» допускали нарушение неравенств в эксперименте.

Опуская детали, некто Ален Аспект в 1982 году наконец-то осуществил статистически достоверный эксперимент, результат которого гласил: неравенства Белла нарушаются! Это был нокаут и конец надеждам морально измученных «классиков» на детерминизм. На «локальный» детерминизм событий.

Вот цитата из Вики, слегка мной «причесанная» под используемые термины: «неверным оказывается привычное (читай «классическое») представление о том, что динамические параметры малой частицы, наблюдаемые при измерении, реально существуют еще до измерения, а измерение лишь ликвидирует наше незнание того, какое именно значение имеет место. В действительности это не так: значение параметра, обнаруженное при измерении, может вообще не существовать до измерения».

Вы, конечно, ничего не поняли, а надо. Попробуем еще раз. Белл доказал неравенства для корреляционных функций таких случайных величин, которые никак не связаны друг с другом. Для тех самых «чистых» состояний. А в эксперименте измерялись случайные величины, которые относятся к паре частиц, образующих двухчастичное («смешанное») состояние. В случае «смешанного» состояния корреляционные функции оказались зависимы. Их коэффициент корреляции оказался не равен нулю. Вот неравенства Белла и нарушаются. А неравенства Гейзенберга торжествуют! Локального детерминизма нет!

Данный тезис крайне болезненно воспринимается большинством населения. Типа любимую игрушку отнимают у ребенка. Рев, брызги слез. Как же …тысячи лет думали о причинах и следствиях ... рыли все глубже и глубже в поисках этих связей ... и вдруг ... наткнулись на стену случайности. Есть причины возмущаться.


Вот какая петрушка получается. Нету «скрытых параметров». Вот горе-то так горе. Это надо пережить. Надо понять, что их на самом деле нет. Надо с ними распрощаться и думать уже о том, что следует из отсутствия «скрытых параметров».

Во-первых, это означает кончину классической причинности. Как упоительно звучало: «причина порождает следствие». Никаких проблем. А тут на тебе! Дальние корреляции, сохраняющиеся, несмотря на расстояния – экспериментально установлены! Концепция близкодействия – опора классической причинности – пускает пузыри и отгребает куда-то поближе к макромиру. Что для неё крайне противопоказано да и просто глупо. Но ничего поделать уже нельзя!!!

Во-вторых, это означает победу концепции цельности мира. Почему можно сделать столь громкое заявление? А вот почему. Господствовавшая до того концепция локальных связей типа «причина-следствие» (близкодействие) предполагает последовательную от точки к точке передачу значения любого параметра в случае его изменения. От точки к точке означало, что данная концепция протягивала свои щупальца всюду, включая глубины микромира.

Либо сохранение значения параметра при отсутствии воздействия со стороны соседних точек. Так было принято думать. Но теперь так думать запрещается! Почему? А потому, что сохраняться нечему! Состояние квантовой системы не определено! Что сохранять-то? Сама надобность в локальных связях отпадает как сухой осенний лист.

Вот имеем систему из двух разлетающихся в разные стороны «связанных» электронов. Простейшая «двухчастичная» система. Электроны могут разлетаться на любое расстояние друг от друга. Отличить их можно только по значению «спина». Но какой спин у правого и какой у левого? А никакой! Суперпозиция! Но вот мы, любопытствуя, ловим правый и определяем значение его «спина». Для него суперпозиция значений спина разрушена. И что?

А то, что мгновенно (!) и не зависимо от расстояния (!) разрушается суперпозиция и для его «напарника», левого. Это происходит через голову соседних точек! НЕ ЛОКАЛЬНО! Электроны, оказывается, составляют систему БЕЗ посредничества соседних точек. Вот это самое явление «системности без посредничества» и позволяет делать «громкие заявления».

Итак, разлетающиеся электроны (и протоны и фотоны и …) демонстрируют сохранение цельности системы! Связи между ними не утончаются и не исчезают! Закон обратных квадратов при росте дистанции не работает. Работает новый закон целостности квантовых систем. Вот он-то и приводит нас к тезису о цельности мира как мегаквантовой системы.

Надо сказать, что идеи о целостности мира живут, наверное, столько, сколько живет само человечество. Однако. Целостность должны обеспечивать связи. Вот с ними, как на зло, всегда была напряженка. Человечество мучил вопрос: связи прямые или через посредника? Вы не знаете? Нет? Вот и я не знаю. И он не знает. Проще было думать, что через посредника. Специального. Чудесного. Тайного. Так и думали. Теперь можно не мучиться. В новой парадигме никакого посредника нет. По крайней мере, конечного и материального.

Ни кА-кО-гО!!!


Прямые связи на уровне микромира – это с ума можно сойти. Мы удивляемся гигантскому числу связей между нейронами в мозге человека, но это число сущий пустяк, оно несопоставимо с числом невидимых связей  даже в обыкновенном кирпиче. Вспомним, что шаманы всех мастей издревле твердили о «тонких мирах», «потусторонних связях», «потусторонних мирах», «энергоинформационных структурах» и т.д. и т.п.. И вот этот «детский лепет» неожиданным образом находит точку опоры в нелокальных квантовых корреляциях!

Поистине, чудны дела твои, господи!

Шаг навстречу «потустороннему миру» был настолько неожиданным, серьезным и ошеломительным, что создатели парадигмы долго мучились над вопросом о том, какую роль играет наблюдатель в процессе измерения. Дело в том, что ортодоксы субъективного идеализма, воспрянувшие духом в связи с происходящей переменой парадигмы, настаивали на том, что роль наблюдателя самая существенная и пока наблюдатель не зафиксировал результат измерения в журнале коллапса тензора состояний не происходит.

Этот очевидно глупый тезис не казался таким уж глупым приверженцам субъективного идеализма. Шума, трескотни и сенсаций было много. Изобретались "преобразования наблюдателя", ядром которых служили так называемые "операторы наблюдателя", исследовалось отличие «спиноров» от симметричных тензоров 2-го порядка, таскались за хвост «кошки Шредингера» и вообще было много безумств, которые все и не опишешь. Да и зачем?

Так ли уж важно записал наблюдатель результат в журнал или нет? Зачем нам оголтелый антропоцентризм и его брат субъективный идеализм? Мы ведь знаем, что даже отдельный атом имеет определенную «свободу воли» в выборе того момента времени, когда ему излучить поглощенный до этого квант энергии. Чем он в этом смысле хуже оснащенного мозгом «наблюдателя» с журналом?

Согласно квантовоматематической парадигмы смысл измерения заключается в изменении состояния системы. Причем, как отмечалось выше, необратимого изменения её состояния. Теперь смотрим. Каждое квантово-механическое наблюдение меняет состояние системы. И наоборот, каждое изменение состояния системы можно считать «наблюдением», образно говоря, без занесения результата в журнал конкретного наблюдателя. То есть, вся вселенная и есть наблюдатель. Потому и несепарабельна.

Таким образом, правильно, на мой взгляд, не абсолютизировать физика-экспериментатора как единственного наблюдателя в природе. Отсюда рукой подать до тезиса, что не играет никакой роли то, нависал живой наблюдатель над регистрами прибора в момент измерения или не нависал. А уже отсюда следует, что необратимыми являются любые взаимодействия и не обязательно с измерительным прибором. Причем тут «прибор»?

Эта цепочка рассуждений, кажущаяся тривиальной, решает надуманную проблему «наблюдателя». Но для того, чтобы окончательно развеять ваши сомнения, сошлюсь на то, что она получила твердую экспериментальную поддержку в опытах по разрушению интерференционной картинки при возникновении любых препятствий на пути частиц после щелей. Хоть случайных, хоть намеренных.

Итак. Любое воздействие на систему – в новой парадигме – это необратимый во времени процесс. То есть, в рамках новой парадигмы понятно откуда взяться «стреле времени». Разве это плохо? Думаю, что это хорошо. Прошлое изменить нельзя. А вот на будущее повлиять можно. Это и есть пресловутая «стрела времени».


Новая парадигма, которая пробивает себе дорогу, базируется на признании мира невидимого. Она исходит из того, что есть мир невидимый, который «рулит» миром видимым, макромиром. Поскольку ни увидеть, ни потрогать, ни понюхать элементы мира невидимого невозможно в принципе, новая парадигма выглядит как «конкурс красоты» математических подходов. Что, впрочем, вполне естественно.

Условия конкурса просты. Разрешено все. Любые фантазии. Однако, математические манипуляции должны соблюдать определенные «правила игры». Во-первых, они должны сохранять таинственность мира невидимого, а, во-вторых, имитировать процесс «конденсации» мира невидимого в материальные объекты мира видимого.

Сохранить «таинственность» помогает вероятностный подход. А квантовые проявления обеспечивает эрмитовость используемых операторов. Это хорошо, но недостаточно хорошо, поэтому вряд ли можно гарантировать то, что в будущем не появится ничего лучшего. Более того, к этому следует стремиться.

Настоящей находкой новой парадигмы является вывод о необратимом характере измерений. Этот вывод легко аппроксимируется на все события в нем. Объекты мира невидимого рождаются и умирают необратимо, что создает ощущение течения времени. Фотон при захвате атомом (поглощении) умирает, а атом возбуждается, но при последующем излучении этим же атомом рождается уже новый фотон. Хотя он чем-то похож на первый, он другой.

Неожиданным подарком от новой парадигмы является вывод о «несепарабельности» Вселенной на уровне мира невидимого. Это крупный шаг в познании. Он имеет огромное значение в понимании того, что разделение на «поля» и «частицы» актуально только для макромира. В микромире разница между ними исчезает.

Загадкой новой парадигмы остается природа связей внутри мира невидимого, особенно в свете того, что они оказались не локальными и действующими мгновенно. Это еще один крупный шаг в познании, немыслимый в рамках классической физики.

Само собой, что все необъяснимые явления типа «свобода воли», «сознание», «творчество» и т.п. перемещаются согласно новой парадигмы с того уровня, где до этого (безуспешно) шел поиск их основ, а именно, с уровня материального макромира, на другой уровень, микромира, который завоевал, таким образом, себе «место под солнцем». Завоевав стал «богатым». Намного «богаче» скудного на проявления макромира.

Однако, у новой парадигмы есть одно слабое место. Цельность всех систем мира, не локальность связей внутри мира невидимого и прочие «причиндалы» несепарабельности никак не объясняют возникновение и существование макромира со всеми его закономерностями. Налицо серьезный мировоззренческий разрыв. Мы живем в макромире, но «рули управления» этим миром спрятаны от нас в глубинах микромира.

Сейчас эти «рули» ищет математика. Она первая увидела такие важные вещи как симметрии, инварианты, линейность. Честь ей и хвала. Однако, получается, что у «видимого мира» - своя физика со своей терминологией, а у «квантовоматематической» парадигмы мира невидимого – своя логика и своя терминология, а друг с другом эти две терминологии не дружат.

Нестыковка двух миров проявляется в фантастическом скачкообразном типе связи видимого и невидимого миров, в теории «коллапсов» воображаемых объектов и многих других моментах. Задача, которая стоит на повестке дня, заключается в том, чтобы произвести пресловутую «стыковку» и выйти на единую логику и терминологию.

Для этого физики должны осмыслить открытия математиков и конкретно экспериментально показать как строгие математические законы, предположительно действующие на уровне микромира, приводят нас к тому миру видимому, который мы имеем счастье наблюдать своими глазами ежесекундно.

Вот, собственно, и все. Тема окончена.


Автор: Zemljanin